Интересные и полезные разделы сайта, быстрая навигация.

Благодарить должен дающий
Когда Сэйсецу был настоятелем монастыря Энгаку в эру Камакура (1192-1333), ему понадобилось новое учебное здание, ибо там, где он учил, было уже слишком тесно.

Купец из Эдо по имени Умэдзу Сэйбей решил пожертвовать на постройку нового учебного здания пятьсот золотых монет, называемых рио, и принес их учителю.

— Хорошо, я возьму их, — сказал Сэйсецу. Подав учителю мешок с золотом, Умэдзу остался недоволен его безразличным отношением. Целый год можно прожить на три рио, а тут не благодарят за пятьсот.

Восточная притча
Один человек непременно хотел стать учеником истинного Мастера и, решив проверить правильность своего выбора, задал Мастеру такой вопрос:

— Можешь ли ты объяснить мне, в чём цель жизни?

— Не могу, — последовал ответ.

— Тогда хотя бы скажи — в чём её смысл?

Ворота в рай
Давным-давно жил-был один добpый человек. Всю свою жизнь он следовал высоким заповедям, ибо надеялся после смерти попасть в рай. Он отдавал щедрую милостыню нищим, любил своих ближних и служил им. Помня, как важно обладать стойким терпением, он с достоинством переносил самые тяжелые и неожиданные испытания, жертвуя многим ради дpyгих. Вpемя от времени он совершал путешествия в поисках знания. Его смирение и образцовое поведение снискали емy славу мyдpого человека и yважаемого гpажданина, котоpая pазнеслась от Востока до Запада и от севеpа до юга.

Горная дорога
Некий интеллектуал, учёный с вышколенным умом, приехал однажды в одно селение. Ему хотелось, в виде упражнения и развлечения, узнать, насколько различными могут быть мнения жителей этой местности об одном и том же предмете. Войдя в караван-сарай, он спросил сидевших там людей, кто в их селении самый правдивый человек и кто самый отпетый лжец. Все единодушно признали самым большим лжецом селянина Казаба, а самым правдивым человеком Растгу. Учёный посетил того и другого, каждому из них задавая один и тот же вопрос:

Ступени учения
Ле-Цзы стал учиться.

Прошло три года, и я изгнал из сердца думы об истинном и ложном, а устам запретил говорить о полезном и вредном. Лишь тогда удостоился я взгляда Старого Шана.

Прошло пять лет, и в сердце родились новые думы об истинном и ложном, устами по-новому заговорил о полезном и вредном. Лишь тогда я удостоился улыбки Старого Шана.

Прошло семь лет, и, давая волю своему сердцу, уже не думал ни об истинном, ни о ложном, давая волю своим устам, не говорил ни о полезном, ни о вредном. Лишь тогда учитель позвал меня и усадил рядом с собой на циновке.